Что происходит с миром? - Артём Плетенчук

и временных траекторий. Альфы — к миру, где интерфейс становится основной формой общения с реальностью. И тенденция продолжается.

Это не хорошо и не плохо. Это адаптация. Мозг делает то, что должен: подстраивается под условия, чтобы выжить и хоть как-то чувствовать себя в безопасности. Но эволюционно у любой адаптации есть цена. По пути новых поколений теряется длинная воля, умение выдерживать фрустрацию и не ломаться, способность держать обещания и проекты на годы вперёд. Теряется терпение к боли и неопределённости. Сжимается объём контекста, который человек способен удерживать без внешней подпорки. И вместе с этим на уровне цивилизации происходит сдвиг в понимании человечности. Для старших «быть человеком» — это держать слово, выдерживать удар, не бросать своих. Для младших всё больше «быть человеком» — это не травмировать, не давить, быть безопасным и отзывчивым здесь и сейчас.

В целом эти типы психики не мешают друг другу, но в фазовом переходе они начинают конфликтовать. Одни будут говорить: «вы слабые, вы ничего не выносите», другие — «вы жестокие, вы не умеете слышать». А по сути, это будет разговор не о морали, а об адаптациях нервной системы к разным эпохам. И чем яснее мы это увидим, и честнее примем, тем меньше шансов превратить неизбежный сдвиг в войну поколений и тем больше шансов собрать из этих разных настроек новый, живой способ быть людьми в мире допусков и алгоритмов.

Из-за наложения разных типов психики возникает парадокс. По формальным параметрам справедливость растёт: меньше личного произвола, меньше «по знакомству», больше прозрачных правил. Но ощущение человечности падает. Для младших поколений это часто выглядит как «ситуация стала лучше»: наконец-то не нужно умолять, давить на жалость и зависеть от настроения конкретного человека. Для старших — как охлаждение жизни: там, где раньше можно было человечески объясниться и найти живое решение, теперь есть только кнопка «согласиться» или закрыть приложение. Там, где раньше оставалось пространство для разговора, теперь есть окно «ваш запрос принят, ожидайте». Температура среды опускается на пару делений — не до льда, но до того состояния, когда лишний раз не хочется ни просить, ни помогать. Непонимание между поколениями тут работает как катализатор: одни видят в новых правилах защиту от злоупотреблений, другие — отказ от старого представления о человечности.

Поэтому вопрос на ближайшие годы звучит не «вернут ли нам старую теплоту», а иначе. Готовы ли мы, как общество и как отдельные люди, платить за человечность — временем, деньгами, вниманием, сложными решениями, медленными процедурами там, где легко было бы нажать «отклонить»? Или мы соглашаемся жить в мире, где по умолчанию решает алгоритм, а человеческое участие становится платной опцией, редким исключением, которое нужно ещё заслужить? От ответа на этот вопрос зависит, как именно мы пройдём фазовый переход: как очередную холодную реформу, после которой останется аккуратная, но пустая оболочка, или как период, в котором часть человеческого тепла удалось сохранить и встроить в новую архитектуру — не вопреки ей, а внутри.

Фазы перехода

У любой такой перестройки есть своя внутренняя драматургия. Она не обязана совпадать с точными датами в календаре, но последовательность состояний у системы примерно предсказуема. Сначала всё выглядит как цепочка странных совпадений. Потом — как череда сбоев «по всем фронтам». Затем включается тяжёлая артиллерия управления доступом. И в финале появляется новая, внешне стабильная, но устроенная иначе нормальность. Никто не знает точных дат, виден только вектор.

Поэтому важно сразу подчеркнуть: это не прогноз в духе «в 2027 случится то-то, в 2028 — вот это». Фаза — это состояние среды, а не номер года. Одна страна уже живёт во второй фазе по деньгам и всё ещё в нулевой по инфраструктуре. Другой регион тянет старую логику в экономике, но давно ушёл в третью фазу по контролю за передвижениями. Один и тот же человек может одновременно находиться в разных фазах: по своим личным финансам — в разогреве, по рабочему месту — в череде сбоев, по цифровым следам — уже в инфраструктурной адаптации. Важно не то, «когда начнётся», а в каком состоянии вы лично оказываетесь по ключевым контурам: деньги, работа, доступ, инфраструктура.

Нулевая фаза — та, в которой мы уже живём по состоянию на конец 2025 года. Она выглядит почти прилично. Формально всё «работает», но привычные процессы стали ощутимо тяжелее. «Временные меры» тянутся годами, не откатываются и просто меняют формулировку. Запросы на услуги обрастают новыми полями и галочками. Банки и платформы всё чаще просят «подтвердить то, что вы подтверждали месяц назад». В ответах служб поддержки всё чаще мелькают вежливые, но пустые фразы: «по техническим причинам», «в связи с обновлением политики», «в целях безопасности».

Люди чувствуют усталость, но ещё надеются, что это просто «переходный период» и потом «всё устаканится само». Каждое отдельное неудобство кажется мелочью: ну да, лишняя проверка, лишняя форма, ещё один скриншот документа, еще один ответ в организации «по скрипту». Но в сумме это превращается в ощущение вязкости: чтобы получить тот же результат, как пять—десять лет назад, теперь нужно больше нервов, больше времени и больше терпения.

Первая фаза — каскадных сбоев — начинается в тот момент, когда усталость перестаёт быть фоном и становится сюжетом дня. Система входит в год, который изнутри ощущается как «всё происходит сразу». То здесь ложится крупный провайдер связи, то там встаёт порт, то внезапно отваливаются выплаты или задерживаются массовые переводы. Отдельно каждый эпизод не тянет на историческую катастрофу. Но сцепление сегментов уже ослаблено, и поэтому любой толчок отдаётся по цепочке. Заблокирован на неделю крупный логистический узел — срываются поставки, пересчитываются контракты, по цепочке переписываются цены. Пара таких волн подряд — и компании начинают резать расходы не по уму, а по живому: замораживать найм, резать инвестиции, закрывать направления, которые и так были на пределе. Домохозяйства чувствуют это сильнее: денег стало меньше, а непредсказуемых расходов — больше. Горизонт принятия решений съезжает к формуле «дожить до следующей зарплаты», «протянуть до конца квартала».

На этой стадии «временных режимов» становится больше, а доверия — меньше. И государство, и корпорации начинают открыто говорить о необходимости «жёстких решений ради стабильности». Обществу предлагают первый обмен: чуть больше контроля взамен на обещание «сгладить турбулентность». На словах это звучит разумно: усталые люди готовы согласиться почти на всё, лишь бы не дёргало каждый месяц. На деле именно в этой фазе закладываются первые необратимые изменения: расширяются полномочия регуляторов, создаются обходные механизмы для «быстрой приостановки», под шумок вводятся новые слои фильтров. Осевой отрезок этой фазы по текущему состоянию событий приходится примерно на 2026—2028 годы.

Вторая фаза — инфраструктурная адаптация — начинается тогда, когда все ключевые игроки признают: жить по-старому уже нельзя, и надо «наводить порядок». Под флагом борьбы с хаосом ускоряется унификация доступа. Разрозненные базы и идентификаторы подтягивают друг к другу, появляются сквозные профили и кошельки. Цифровые деньги и жёстко регулируемые стейбл-форматы начинают вытеснять наличные и «серые» схемы. «Временные песочницы» закрепляются как постоянный контур: то, что задумывалось как эксперимент, становится нормой.

С точки зрения системы это рациональная стадия. Реальность действительно слишком сложна, чтобы разбираться в каждом частном случае вручную. Гораздо проще выстроить цепочку: единый профиль → единый скоринг → единый набор сценариев «разрешить» и «приостановить». Слом старой конструкции превращается в инженерную задачу по перестройке: связать всё со всем, поставить фильтры на входе и контролировать потоки в режиме реального времени.

С точки зрения человека эта стадия ощущается как резкое сужение воздуха. Одно неверное движение или пересечение с «рисковым контрагентом» — и привычные сервисы встают «до проверки». Деньги не исчезают, но иногда становятся «временно недоступны». Услуга не отменена, но «временно приостановлена». Неразбериха первой фазы сменяется чёткой, холодной дисциплиной: всё формально работает, но на чужих условиях. Ошибка перестаёт быть случайностью и превращается в режим: «сначала блокировка, потом разбирательство». Коридор фазы — примерно 2027—2032 годы, причём заметно, что она накладывается на первую фазу.

Третья фаза — консолидация и расслоение — создаёт новую стабильность. В какой-то момент жители крупных городов вдруг обнаруживают, что давно не видели громких сбоев. Метро ходит по расписанию,